1DE.RU - FORUMS
1DE.RU Forum Index Log in Register FAQ Photo Album ur1 - Catalog Search
1DE.RU Forum Index » История / Geschichte / History » Его имя рождало надежды
Post new topic  Reply to topic View previous topic :: View next topic 
Его имя рождало надежды
PostPosted: Tue Jun 15, 2004 12:13:41 Reply with quote
Gusar
Guest




Подготовил Александр БОНДАРЕНКО.

15 июня исполняется 90 лет со дня рождения Ю.В. Андропова, крупного политического и государственного деятеля, с ноября 1982 г. по февраль 1984 г. стоявшего у руля государства. С именем Андропова, личности яркой и многогранной, связывали большие надежды. Он как никто другой знал истинное положение в стране, обстановку в мире, вынашивал планы модернизации экономики, демократизации общества, развития и углубления связей с союзниками, оздоровления отношений с Западом. Этот путь Ю.В. Андропову, на закате жизни Генеральному секретарю ЦК КПСС, председателю Президиума Верховного Совета СССР, председателю Совета Обороны СССР, виделся длительным и непростым, требующим осмотрительности, учета всех обстоятельств. Самым же актуальным и неотложным он считал повсеместное повышение производительности труда, жесткое соблюдение трудовой дисциплины, требовал полной самоотдачи на рабочем месте от каждого

Да, все мы смертны, хоть не по нутру
Мне эта истина, страшней которой нету.
Но в час положенный и я, как все, умру,
И память обо мне сотрет седая Лета.
Мы бренны в этом мире под луной:
Жизнь – только миг; небытие – навеки.
Крутится во Вселенной шар земной.
Живут и исчезают человеки.
Но сущее, рожденное во мгле,
Неистребимо на пути к рассвету,
Иные поколенья на Земле
Несут все дальше жизни эстафету.

Юрий АНДРОПОВ.


Владимир КАЗИМИРОВ: «сатанинская преданность делу…»
Чрезвычайный и Полномочный Посол Владимир Николаевич Казимиров, сотрудник посольства СССР в Венгрии в 1950-х гг.

- В 1953 году, когда я, только что окончивший МГИМО, оформлялся в МИДе секретарем консульского отдела в Дебрецен, кадровик сказал: «Ты знаешь, в Будапеште есть человек, у которого можно многому учиться, - советник Андропов».
- Bскоре вы получили возможность познакомиться с Юрием Владимировичем лично?
- Да, посольство использовало периферийные отделы, чтобы подкреплять себя в кадровом отношении, и буквально через три дня мне была дана команда переехать в Будапешт. Первым, кто меня принимал, был Андропов… Благословил, так сказать, на работу в консульском отделе в Будапеште.
- Каким он вам показался, так сказать, с первого взгляда?
- Хотя у него уже был солидный «партократический» стаж, после чего его «бросили на укрепление МИДа», но даже с самыми младшими по возрасту и положению сотрудниками он общался совершенно непринужденно: участвовал в наших коллективных встречах, не изображал сверхзанятости ответственного работника, охотно пел на товарищеских вечеринках. Не увлекался спиртным… С другой стороны, у него была колоссальная сконцентрированность на реальных задачах. Когда я начинал рассказывать что-либо с деталями, подробно, он деликатно давал понять, что детали его уже не интересуют, и сворачивал разговор, чтобы заняться подготовкой какой-нибудь телеграммы…
- То есть у вас было и личное общение?
- Да, разумеется… Однажды я временно подменял нашего протокольщика и подметил ошибку, допущенную послом, – Юрий Владимирович занял эту должность в начале 1954 года. Это была мелкая ошибка протокольного характера, но мне казалось, что нельзя не обратить на нее внимания, и я на совещании сказал об этом вслух, что, как понимаете, в дипломатическом мире совершенно не принято. Это был вызывающий случай! Андропов никак не отреагировал на мое высказывание и только на следующий день пригласил меня к себе… «Вы хотите, чтобы на вас обратили внимание», - так начал он разговор. В общем, он меня тогда «высек», но очень благожелательно…
- Какие это имело последствия? Ведь столько карьер таким путем сломалось, еще и не начавшись…
- Разговор у нас получился «исповедальный» – Андропов уделил ему минут 20, может, и полчаса... Но это другая тема! Главное, что никакой мстительности Андропов не проявлял, его ко мне отношение не испортилось.
Но, несмотря на довольно демократичное его отношение к персоналу посольства, мы подмечали: когда приезжали высокие руководители из Москвы, Андропов был вынужден с этим считаться. Например, когда в Будапеште находился А.И. Микоян, от Андропова иногда могли исходить и строгие окрики. Мол, когда «Микоян уедет - я вам всыплю!» На самом деле никогда никакой взбучки не было, но ощущение, что кто-то «над ним» появился, делало Андропова более чиновным, что ли...
- Какие еще качества характеризовали его стиль работы?
- У него был дар пробуждать у людей инициативу - каждый хотел что-то предложить от себя. Одна из самых типичных его резолюций соответствующему сотруднику была: «Ваши предложения» - и знак вопроса. Он буквально вытягивал из каждого предложения, как поступить, как что-то сделать, и таким образом приучал к конкретным делам.
- Между тем приближались «венгерские события»…
- Репутацию посольства спасла телеграмма Андропова, заблаговременно сообщившего в Москву, что вопрос о развитии обстановки в Венгрии «будет решаться на улице»... У нас ведь принято: когда что-то произошло, особенно неожиданное, искать «стрелочника» - конечно, одним из первых кандидатов на эту роль было бы посольство. Но тогда обратили внимание, что Андропов фактически обо всем предупреждал...
- Как водится, предупреждению вовремя не вняли?
- Разумеется. Не буду подробно рассказывать о событиях, уточню лишь, что они начинались с безобидного митинга в знак солидарности с Польшей… Во время польских событий туда летали Н.С. Хрущев и А.И. Микоян, и это, кстати, породило у Микояна не совсем верное восприятие вещей. Он проецировал на венгерские события урегулирование отношений с Гомулкой и того же самого ожидал от Имре Надя. Андропов в тот период фактически подвергся остракизму, многие проблемы обсуждались венгерским руководством уже не с ним, а с Микояном...
- Думаю, Андропов все же не сидел сложа руки…
- Конечно. Как только начались демонстрации, Андропов бросал нас, молодых ребят, знающих венгерский язык или хотя бы его понимающих, в толпу, чтобы наблюдать за развитием событий, не полагаясь только на спецслужбы.
- Что делал Юрий Владимирович для обеспечения безопасности советских граждан?
- Он очень умело мобилизовал коллектив. Мы перешли на казарменное положение - фактически жили в посольстве. Первого ноября эвакуировали семьи... Я наряду с другими организовывал этот конвой. Грузовики были поданы военными, надо было быстро погрузить жен и детей. Я буквально прыгнул в последнюю машину - в каждой кабине были водитель и красноармеец. Но на пересечении улицы Сталина наш грузовик столкнулся с «Победой». Собралась толпа, нас отсекли, караван ушел, мы остались – не арестованные и не свободные. Венгр-водитель «Победы» чуть ли не митинг начал… Я предложил ему довести машину до посольства, и там он получит другую. Иного выхода не было. Уговорил. Прибегаю к Андропову: нельзя ли отдать нашу машину, разбитую же оставим здесь, потом разберемся. Юрий Владимирович потребовал всего лишь снять дипломатические номера…
- Любой здравомыслящий чиновник сразу бы спросил, кто за машину платить будет… Были ли еще подобные ситуации?
- Когда Микоян прилетал на военный аэродром, Андропову, конечно, надо было его встретить. Поехали он, военный атташе, еще кто-то… Переехав через Дунай, наткнулись на баррикады, толпа начала забрасывать их ЗИЛ или ЗИС камнями. Попытались ехать переулками - попали в тупик. Тогда Андропов с сопровождающими вышел из машины и пошел навстречу толпе. Он буквально пронзил ее, магнетически воздействуя на людей, и она расступилась…
- «Венгерские события» дорого обошлись Андропову…
- Да, в декабре у него был инфаркт, его отправили в Москву.
- Приходилось ли вам встречаться с Андроповым позднее?
- Нечасто. Когда он возглавлял КГБ, я несколько раз бывал у него в связи со своими новыми назначениями. Когда же он стал Генсеком, мы с ним не виделись ни разу, точнее, я-то его видел. Приезжало руководство Никарагуа, а я заведовал в МИДе отделом Латинской Америки и был на ужине в его честь. На ужине был Юрий Владимирович. Бросилось в глаза, что он резко осунулся, лицо стало сухое, вытянутое, фигура выдавала усталость…
- Сейчас об Андропове говорят много разного, в том числе и на уровне предположений. Мол, готовился в Генсеки изначально…
- Я скажу так: у него нацеленность на работу, на конкретные вещи была колоссальная, что в какой-то мере передавалось и коллективу сотрудников. Но чего у него, к счастью, не было - так это озабоченности своей собственной персоной. Ставить во главу всего свою персону, корыстный интерес, свое продвижение – это у меня с Андроповым не вяжется совершенно. У него была сатанинская преданность работе, делу. Этим многое в судьбе объяснялось.


Николай ЛЕОНОВ: «Мы верили ему, не опасаясь подвоха»
Депутат Государственной Думы генерал-лейтенант Николай Сергеевич Леонов, начальник Информационно-аналитического управления 1-го Главного управления (ПГУ - внешняя разведка) КГБ СССР в 1973 – 1983 гг., затем - заместитель начальника ПГУ.

- С Юрием Владимировичем я познакомился в 1963 году, когда он, секретарь ЦК партии, сопровождал Фиделя Кастро в поездке по нашей стране. Поскольку я был личным переводчиком у Фиделя, то переводил и Андропова. Кстати, в самолете он случайно надел мою шляпу и уехал в ней, а я потом долгие годы ходил в шляпе секретаря ЦК. Они были похожи, только у него голова была покрупнее… Шляпу я сохранил как реликвию.
- Каким было ваше первое впечатление об Андропове?
- И первое, и последнее впечатления не сильно отличаются, потому что Андропов – фигура цельная. Он не менялся: я знал его секретарем ЦК, знал долгие годы как председателя КГБ, а потом уже и Генеральным секретарем – он все время был одним и тем же. С ним не происходили типичные для российских бюрократов трансформации, связанные с изменением должности.
- Вы близко познакомились с ним уже как с председателем КГБ?
- Да, в 1973 году, когда меня назначали начальником Информационно-аналитического управления, я узнал Андропова поближе. Поскольку эта должность в системе разведки достаточно заметная и важная, Юрий Владимирович решил лично поговорить со мной… Я же предложил две альтернативные кандидатуры, более, на мой взгляд, достойные. Он ответил, что рассматривали все кандидатуры, но решили остановиться на мне…
- Вы тогда работали с ним в тесном контакте?
- Да, постоянно поддерживался контакт по телефону, были и личные встречи для обсуждения кардинальных проблем. Кстати, между председателем и начальником управления был прямой телефон, без набора номера.
- Чаще такой связью пользуется начальник…
- Конечно, мы не пользовались этим телефоном попусту. Но если возникала острейшая необходимость, попадало информационное сообщение сверхсрочного характера, он давал мне такое право: тут же поднимите трубку и изложите суть. Иногда говорил: если вы придете к результату по такому-то вопросу, не стесняйтесь, звоните.
- Люди, сотрудничавшие с Андроповым, отмечают особый стиль его работы…
- Он был на редкость организованным человеком. Не терпел пустозвонства… Когда мы обсуждали что-либо, всегда внимательно слушал, что говорят люди. Когда же товарищи начинали произносить общие фразы, он прерывал такие выступления. Формула была одна: есть что-то сказать – говорите, нет – помолчите и послушайте других. Мы отлично знали: если идешь на доклад к Юрию Владимировичу, говори точно и конкретно. И обязательно изложи свою точку зрения. Его характерной особенностью была абсолютная демократия в суждениях.
- Нечасто приходится слышать о демократизме руководителей КГБ…
- Мы действительно жили свободно, несмотря на то, что время называют тоталитарным… Андропов нам говорил: если вы будете поддакивать, то вы мне не нужны, у меня и так есть свое мнение; вы мне нужны с вашими профессиональными знаниями, не бойтесь высказывать их по полной форме. Это была парадигма, которая радовала и окрыляла. Порой мы высказывали суждения, резко расходившиеся с теми, что бытовали на Старой площади и в Кремле...
- А именно?
- В 1981 году, когда ситуация в Польше приобрела очень опасный характер, он пригласил большую группу из разведки, чтобы, как мы говорили, «погонять мысли»... Предложили докладывать мне - я сказал, что социализм в Польше обречен. Юрий Владимирович задумался: «А почему поляки бунтуют?» Началом забастовочных движений, как известно, было подорожание мяса. Он спросил, какое же там потребление мяса? Порядка 50 кг на душу населения. Он задумчиво говорит: «Так у нас 38, и мы не бунтуем. Почему?» Отвечаю, что мера терпения русского народа значительно выше… Разговор получился очень жестким, и я думал, что он кончится «оргвыводами»... Андропов же закончил совещание словами: «У нас сегодня не будет ни победителей, ни побежденных. Продолжайте следить за ситуацией».
- Разведке положено прогнозировать развитие ситуации за рубежом. Но можно ли было вам столь же свободно говорить об обстановке в нашей стране?
- Году в 80-м, когда Брежнев уже не мог произнести пары слов без бумажки, я, набравшись смелости, спросил: «Американцы считают, что чем дольше Брежнев будет во главе государства, тем лучше для США. Неужели нельзя поставить вопрос о смене руководства?» Андропов призадумался, потом сказал: «Вы меня с партией не ссорьте!». И на этом дискуссия прекратилась.
- Действительно, в другом месте вполне могли бы последовать те самые «оргвыводы»…
- Да, но Андропов сам был человеком очень открытым и откровенным - мы верили ему, никогда не опасаясь подвоха... Кстати, когда я впервые увидел его в Ясеневе, то был поражен: он сидел в свитере, заштопанном на локтях, причем довольно-таки грубой штопкой. Всю жизнь, сколько я его видел, он был очень простым... Между прочим, он единственный из членов Политбюро сдавал получаемые подарки в Гохран, никогда ничего себе не оставляя.
- Мне кажется, что мы все время говорим об Андропове в превосходной степени. Правомерно ли это? Неужели у него не было никаких недостатков, ошибок?
- Конечно же, были! На мой взгляд, две наиболее серьезные из них – это переоценка промышленного потенциала и финансовых возможностей нашего государства, и в кадровых делах он, в силу своей доверчивости и доброты, допускал ошибки, которые нам боком вышли. Будучи Генсеком, он поддержал тезис, который разделяло большинство членов Политбюро, - что СССР должен иметь военный потенциал, равный суммарному потенциалу Соединенных Штатов, остальных стран НАТО и Китая. Когда мы услышали от него эту формулу, то, скажу честно, потеряли дар речи. Он выдвинул трех «молодых»: В.И. Долгих, Н.И. Рыжкова и М.С. Горбачева, но ни один из них, будем так говорить, в лидерах не состоялся... Выбор кадров оказался весьма ошибочным. Но ведь Андропов так недолго пребывал во главе партии и государства!
- То есть положительного в его деятельности было больше…
- Конечно. Он хорошо понимал национальный вопрос в России и говорил, что мы его решили только в тех формах, в каких он достался от царизма, но теперь он возник в новом обличье и с ним надо обращаться крайне осторожно… Юрий Владимирович первым понял опасность коррупции для государства и первые антикоррупционные дела повел, по существу, он.
- Ну а что вы можете сказать о Юрии Владимировиче как о руководителе КГБ? Мы как-то ушли от этого вопроса…
- Я считаю его одним из светлейших умов и блестящих руководителей органов. При нем КГБ превратился в самый, так сказать, облеченный доверием советского народа и общества институт честных, благородных, искренних людей. Именно потому его, бывшего кагэбэшника, избрали Генеральным секретарем. И его коллеги по Политбюро, и народ понимали, что Комитету можно доверять. Что на людей, вышедших из КГБ, тоже можно положиться…


Василий ПЕТРОВ: «Мы ожидали, что он многое сделает…»
Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Василий Иванович Петров, главнокомандующий Сухопутными войсками – заместитель министра обороны СССР в 1980 – 1985 гг.

- Знал я Юрия Владимировича Андропова давно, еще когда он был секретарем Карельского обкома партии. Но как знал - видел на трибуне, в президиуме… Лично общался с ним только однажды, когда он, председатель КГБ, был с визитом в Монголии, а я был главкомом войск Дальнего Востока. Беседа носила служебный характер, никаких личных вопросов...
- О чем вы тогда говорили?
- Об обстановке, которая складывалась на Азиатском направлении, о становлении Главкомата войск Дальнего Востока. Я бы сказал, это была свободная беседа – особых вопросов друг другу не задавали, длинных тирад не было. Я рассказал о том, что входило в мою компетенцию, Андропов - зачем он приехал в Монголию. Это был его официальный визит и соответственно официальная беседа. Вообще тема разговоров высшего государственного руководства с военачальниками, их выступлений перед офицерским составом была, как правило, одна: повышение боеготовности. Не помню ни одного Генерального секретаря, который бы сказал, что Вооруженные Силы надо расформировать.
- Но ведь даже официальные беседы позволяют получить о человеке какое-то личное представление…
- Конечно. Он произвел впечатление человека умного, государственного и, кстати, простого в обращении. Но острого.
- Известно, что во времена Андропова в КГБ произошли большие положительные изменения. Изменились ли при этом, по вашему мнению, взаимоотношения между армией и госбезопасностью?
- Не знаю. Я служил на периферии, и что было здесь, в центре, не могу сказать. Да и не следует пытаться определять, какие отношения у нас были с КГБ до Андропова: любые отношения между государственными органами складываются с учетом определенной военно-политической обстановки. Она меняется – и отношения меняются. Название КГБ говорило само за себя: Комитет государственной безопасности. А Вооруженные Силы – это основной контингент, который реально обеспечивает безопасность страны. Поэтому между ними должно быть не просто взаимодействие, но и непрерывные совместные действия. Мы поддерживали с Комитетом тесную связь, а что касается специфических задач – все знали свои обязанности и выполняли их самостоятельно. Были взаимное уважение и хорошие деловые контакты.
- И вот Андропов стал главой Советского государства…
- В армии это было воспринято очень положительно - мы ожидали, что он очень многое сделает. Он хорошо знал армию, заботливо относился к Вооруженным Силам, их авторитет в стране был высок, материальное положение офицерского состава было на уровне, социальная сфера была обеспечена… Андропов положительно относился к нашим предложениям, внимательно их изучал - даже те, которые требовали больших финансовых затрат.
- Как складывались его отношения с министрами обороны?
- По-моему, к министрам обороны Андропов всегда относился по-дружески. Я был в непосредственном подчинении у маршалов Р.Я. Малиновского, А.А. Гречко, Д.Ф. Устинова и видел, что у них нормальные деловые связи.
- С кем же у Андропова были наиболее близкие отношения?
- Если кто-то и знает, все равно не скажет - это может быть субъективное мнение. В центральном аппарате и руководство, и подчиненные стараются, чтобы никаких приоритетов в отношениях не было. Выполняя свои обязанности, мы понимали, что они носят государственный характер, ничего личного в них быть не должно. Мы верили, что у наших руководителей не было ничего иного, кроме заботы о благополучии государства, в частности армии и народа. Они, мы полагали, все отдают работе, и поэтому мыслей о том, как кто к кому относится, не возникало…
- Но вы можете сказать, как Андропов относился к главкомам видами Вооруженных Сил?
- С уважением, хотя здесь, видимо, какие-то особенности в отношениях были... Но я не слышал, чтобы он кого-то особенно восхвалял, а кому-то слишком часто замечания делал. Относился ко всем довольно ровно. Могу полагать, что он достаточно внимательно следил за службой каждого главкома, замминистра - ведь их перемещали, переставляли совсем не потому, что ему нравился тот или другой. Нет, он владел информацией. Андропов подписал указ о присвоении маршальских званий С.Ф. Ахромееву, С.К. Куркоткину, мне и В.Ф Толубко. Присвоение столь высоких званий, несомненно, было проявлением положительного отношения к руководству Вооруженных Сил.
- Есть версия, что Андропов собирался назначить вас министром обороны. Так ли это?
- Наш народ, да и любой народ, создает легенды. Каждому хочется, чтобы во главе государства, Вооруженных Сил стояли те, которые бы заслуживали этого. Никто меня не выделял, никто ничего особенного не говорил, и за всю мою службу – от тактического звена до центрального аппарата – авансов мне не давали. Когда же нам предлагали должности, то мы говорили: «Слушаюсь!» - если это, разумеется, было нам посильно. А если непосильно, были и такие моменты, то многие аргументированно отказывались.
- С Андроповым как генсеком вам приходилось общаться?
- Нет, ни докладывать ему, ни выступать в его присутствии мне не приходилось. Вот, пожалуй, и все. Я рассказал, как Юрий Владимирович выглядел перед Вооруженными Силами и как у нас в армии смотрели на него. Сожалею, что руководил он нашей страной так мало!


Иван УСТИНОВ: «Он очень уважительно относился к армии»
Генерал-лейтенант Иван Лаврентьевич Устинов, начальник 3-го Управления (военная контрразведка) КГБ СССР в 1970 – 1973 гг., советник при председателе Госплана СССР в 1981 - 1991 гг.

- В 1968 году я, начальник Управления военной контрразведки Дальневосточного округа, был вызван в Москву, где и встретился в первый раз с Андроповым. Впечатление о нем у меня сложилось очень положительное - в беседе он больше слушал, иногда задавал вопросы, свою точку зрения не навязывал. Он вообще всегда внимательно слушал, позволяя высказать все, что есть на душе... После беседы Андропов объявил, что я назначаюсь заместителем начальника 3-го Главного управления КГБ. Начальником тогда был В.В. Федорчук, до этого – Г.К. Цинев.
- В том году вы, наверное, отправились в Чехословакию?
- Нет, туда вскоре были отправлены Федорчук и Цинев, а я исполнял обязанности начальника управления. Андропов создал группу руководящих работников во главе с С.К. Цвигуном - как бы штаб по решению вопросов, связанных с Чехословакией, и я в него входил. В тот период я находился с Юрием Владимировичем в теснейшем контакте. Тогда мы практически жили в своих кабинетах, постоянно встречались, разговаривали по телефону... За это время я узнал, что это человек мыслящий, решительный, самокритичный. Оценивая свои решения, он мог сказать: тут я поторопился. Он был очень доступным и совсем немногословным.
- Потом ваше общение стало еще более тесным…
- Да, когда Федорчука перевели на Украину, меня назначили начальником военной контрразведки страны. Тогда уже не проходило недели, чтобы мы с Андроповым не общались. Возникало много сложных вопросов, требовавших тщательной совместной подготовки Комитетом госбезопасности и Минобороны, и я, по существу, был связующим звеном между Юрием Владимировичем и маршалом Андреем Антоновичем Гречко.
- Почему именно вы? 3-й Главк курировал Цинев, заместитель Андропова, ему, наверное, было бы сподручнее…
- Но вот не сложились как-то у Георгия Карповича отношения ни с Гречко, ни с его первыми заместителями…
- А какие отношения были между Андроповым и Гречко – руководителями силовых структур и членами Политбюро ЦК КПСС?
- Нормальные деловые отношения. Не помню, чтобы они высказывали разные точки зрения на какие-либо серьезные вопросы. Андропов и Гречко встречались, часто вели переговоры по «кремлевке», и я не слышал, чтобы были споры, противоречия. Не было также случая, чтобы Юрий Владимирович отрицательно высказался в адрес министра обороны или начальника Генштаба.
- Ну а как Юрий Владимирович в целом относился к армии?
- К армии и вообще к военнослужащим он относился сугубо положительно - с уважением и очень внимательно. «Военные» вопросы многократно обсуждались у нас на коллегиях. Кстати, это были не просто доклады и выступления, а как бы произвольный обмен точками зрения… Мне приходилось отчитываться о положении в армии, объяснять, почему там происшествия всякие бывают. Хотя, по сегодняшним меркам, что это были за происшествия! В то время побег какого-нибудь солдата-дезертира обсуждался на высшем уровне, и за это больших начальников снимали с должностей. Если же пистолет где-то пропал, то вообще было ЧП невероятное…
- Насколько знаю, военная контрразведка в силу своей специфики занимала в КГБ несколько обособленное положение. Как относился Андропов к вашим сотрудникам?
- По-моему, он не делал никаких различий между сотрудниками госбезопасности – кто бы где ни работал. В то время работники военной контрразведки, к примеру, не получали оклад за воинское звание. Я дважды письменно обращался к Андропову, называя это безобразием, компрометацией, определенным моральным давлением на работников. Приходит наш товарищ к начфину и видит, что другим офицерам деньги за звание дают, а ему нет! Хотя вместе служат, вместе все вопросы решают…
- Тогда ведь армия еще не была самым низкооплачиваемым из всех силовых ведомств?
- Да, хотя оклады у наших работников были немножко повыше, чем у армейских офицеров, но в результате они получали меньше... Противники у меня были большие – особенно по линии управления кадров. Мол, а как быть с другими главными управлениями – им ведь тогда тоже надо платить, а где денег взять? Однако Андропов поставил этот вопрос перед Политбюро, и было принято решение ввести денежное довольствие за звания всему офицерскому составу КГБ. Кстати, это показывает и уважительное отношение Андропова к воинским званиям…
- Иван Лаврентьевич, а почему вы приняли решение уйти из центрального аппарата?
- У меня сложились очень хорошие деловые отношения с руководством Минобороны, но не сложились с Циневым… Дело дошло до того, что он высказал Андропову свои сомнения: мол, нет ли у меня какого-то сговора с военными? Андропов меня вызвал, обсудили служебные вопросы, он говорит: «Мне не хотелось вас волновать, но…» После того как Юрий Владимирович меня выслушал, он говорит: «Иван Лаврентьевич, я полностью с вами согласен, но вы поймите и мое положение: Цинев имеет прямые выходы на Генерального. С другой стороны – Цвигун тоже имеет. И я между ними нахожусь… Поэтому подумайте, как быть?»
- То есть, даже будучи председателем КГБ, Андропов не мог чувствовать себя полностью независимым человеком?
- Вы правильно понимаете... В общем, попросил я направить меня на должность начальника управления в Германии. Андропов согласился, но предупредил, что информация может выйти помимо него прямо на Генсека. Действительно, докладываю Циневу, а он мне: «Хорошо, я уже обсуждал вопрос с Леонидом Ильичом».
- Так что вы тогда вышли из прямого подчинения Андропову?
- Да, хотя наше общение не закончилось. Многие вопросы я ему докладывал - лично или письменно. Помню, надо было провести одну операцию в интересах МГБ ГДР. Их разведчик попал в сложную ситуацию и укрылся в нашей военной миссии в ФРГ… Мы разработали необходимые меры, очень сложные, и я доложил Андропову телеграммой свои предложения. Буквально спустя сутки получаю ответ за подписями Андропова и маршала Д.Ф. Устинова, адресованный главкому Е.Ф. Ивановскому и мне: «С предложениями согласны, тов. Ивановскому оказать всемерную помощь». Это было очень смелое решение Андропова - в телеграмме все подробно не изложишь, только в общих чертах, но, видимо, Юрий Владимирович мне доверял, раз сразу среагировал, взял на себя ответственность. Операцию мы провели успешно, я был награжден за это высоким немецким орденом…
- Там, в ГДР, вы и завершили службу?
- Не совсем так. На седьмой год моего пребывания там я уже настоятельно просился обратно. И вот приехал генерал Г.Ф. Григоренко, начальник 2-го Главка: «Юрий Владимирович просил с вами переговорить. Есть решение Политбюро создать в Госплане СССР службу безопасности, имея в виду, что это – Генеральный экономический штаб страны, сосредоточение всех государственных, военных и промышленных секретов. Руководителя ее решено назвать советником при председателе Госплана в ранге замминистра». Говорю: «Я всю жизнь отдал армии, она для меня – родной дом, а в экономические дела я никогда не вникал!»
- То есть Андропов свои кадры не забывал…
- Разумеется. И вот - очередной вызов на совещание, мы встречаемся, и он говорит: «Знаю вашу точку зрения, но принимаю решение назначить вас на эту должность. У вас большой жизненный и практический опыт – освоите. Обстановка в стране сложная, и я должен иметь достоверную информацию, что же у нас творится, особенно на экономическом фронте». Возражать было невозможно - это приказ, и меня представили Н.К. Байбакову.
- Вы продолжили работать под руководством Андропова?
- Да, но больше с ним напрямую не общался - связь была сначала через Григоренко, потом – через начальника управления экономической безопасности КГБ. Информацию выдавал в письменном виде - что происходит в Госплане, какие проблемы в стране, каковы предложения, перспективные разработки и т.д. Насколько понимаю, Андропов обладал информацией не только о том, что в стране делается, но и в соцлагере, международном сообществе. Он постоянно обдумывал, что делать дальше. Замыслы были серьезные - недаром же когда он стал Генсеком, то в первую очередь высказал сомнение: правильным ли путем мы идем? Видимо, у него были планы по перестройке всего нашего хозяйства, страны в целом, в том числе и в политическом плане.
- Встречались ли вы с Андроповым, когда он стал Генсеком?
- Я поддерживал связь с его помощниками до самой его смерти.
- Иван Лаврентьевич, вы общались со многими руководителями партии и государства. Можно ли говорить, что Андропов среди них выделялся?
- Конечно, он был не таким, как все, поэтому даже сегодня к нему фактически не предъявляют претензий! Мы часто бывали на встречах и приемах, но я никогда не видел, чтобы он был в состоянии подпития; он никогда не упоминал о своих семейных делах - никто даже не видел его супруги; он не брал себе никаких подарков… Скажу главное: очень жаль, что его незаурядные деловые, мыслительные возможности не удалось в полной мере использовать для блага страны
Взято с: http://www.redstar.ru/2004/06/11_06/3_01.html

 Его имя рождало надежды 
 1DE.RU Forum Index » История / Geschichte / History
You cannot post new topics in this forum
You cannot reply to topics in this forum
You cannot edit your posts in this forum
You cannot delete your posts in this forum
You cannot vote in polls in this forum
All times are GMT  
Page 1 of 1  

  
  
 Post new topic  Reply to topic  


Powered by phpBB Group Заказ авиабилетов UR1 - Catalog Rambler's Top100 Flug, Reisen, Online Buchen phpBB skin byVjacheslav Trushkin